Прошлый год имел все шансы занять одно из ведущих мест в рейтинге наименее оптимистичных периодов за всю историю наблюдений, как вдруг случилось нечто неожиданное. В общественном дискурсе появилось слово «консенсус». Поскольку говорить о геополитическом консенсусе или консенсусе внутри украинского общества об окончании войны смысла нет, довольно интересно, что новейшая реинкарнация чего-либо, на что соглашается квалифицированное большинство, касается экономики. При этом, конечно, консенсуса о содержании нового консенсуса нет. Одни авторитетные специалисты считают, что нас ожидает Новый Вашингтонский консенсус, другие — что Лондонский консенсус 2.0. Какой из них станет мейнстримом, сейчас до конца не понятно. Однако сам факт, что влиятельные экономисты заговорили о поиске новой модели экономического развития, вселяет надежду. Нам в Украине уже давно пора открыть дискуссию о том, какая именно модель станет нашей.
Один из принципиальных недостатков все еще существующей экономической философии (и ее апологеты не сдадутся без боя) заключается в убеждении, что неограниченная свобода предпринимательства и тотальная приватизация являются универсальным лекарством против всех болезней. В этой модели один из основных драйверов роста, под которым понимается увеличение ВВП, — потребление. Однако ни один из ортодоксов рейганомики, в которой «правительство и есть проблема», не может ответить на вопрос, почему рыночные механизмы Запада не остановили монополизацию рынка редкоземельных металлов, которая произошла на коммунистическом Востоке; почему, несмотря на очевидную необходимость в производстве чипов, так и не появились конкуренты NVIDIA, и только сейчас, при гигантских субсидиях со стороны правительств, можно говорить о появлении альтернативы; как произошло, что Илон Маск монополизировал космическую программу США, а Китай — производство электромобилей, солнечных и литиевых батарей? Этот список очень длинный.
[see_also ids="666681"]
Один из несколько гипертрофированных, но все же наглядных примеров очевидных недостатков существующей модели заключается в утверждении, что велосипедисты и пожилые люди являются наибольшей угрозой экономическому развитию. Велосипедисты не покупают машины и не берут на это кредиты, не тратят деньги на горючее и страховки, не оплачивают регулярное техническое обслуживание, которое становится все дороже, не нуждаются в паркингах и не платят за них, значительно реже, чем водители, которые сидят в пробках, обращаются к врачам и живут дольше. Со своей стороны, те, кто живет дольше, не покупают новые вещи, жилье, реже меняют модели автомобилей и айфонов, однако нуждаются в социальной инфраструктуре, которая оплачивается из налогов. Сокращение отчислений в пенсионные фонды уменьшает объемы доступных инвестиционных ресурсов. Короче говоря, жить долго и на велосипеде, сохранять ресурсы для последующих поколений — это плохо для ВВП.
Именно поэтому нужно радоваться появлению экономической идеологии, которую называют Лондонский консенсус 2.0. Она предполагает, что погоня за прибылью больше не должна быть мерилом успеха; рост ВВП — не самоцель, и не должен использоваться как индикатор развития, а качество жизни и поиск социальной гармонии должны стать новой задачей политических элит. На самом деле ничего принципиального нового в таком концепте нет, вопрос лишь в том, что у него, кажется, есть шанс стать мейнстримом. В этой связи привлекает внимание колонка авторства экономиста и бизнесмена Стива Форбса, издателя журнала «Форбс», осенью прошлого года опубликованная в его журнале. Ее название трагично: «Япония — в экономической дезориентации больше 30 лет. Сможет ли новый премьер Санаэ Такаичи вернуть стране могущество? ». Он считает, что не сможет, потому что Япония пребывает в глубоком экономическом кризисе, даже в пропасти. Совершенно очевидно, что его мнение совпадает с видением многих ортодоксальных экономистов, которые, вопреки очевидным противоречиям, продолжают верить в неограниченный рост ВВП за счет потребления и финансовых спекуляций. С их точки зрения, 1% роста ВВП в Японии, а эта тенденция продолжается уже чуть ли не 30 лет, — это катастрофа.
[see_also ids="651343"]
При этом никто из них не принимает во внимание, что Япония — страна, где на улицах образцовая чистота, гигиена доведена до абсурда, все население охвачено системой медицинского страхования и вместе с тем это самая старая нация в мире, где живет 100 тысяч человек в возрасте больше 100 лет, а велосипед — основное средство передвижения и старых, и малых. При отсутствии природных ресурсов и в условиях дефицита земли у Японии положительный торговый баланс с США (который Трамп старается уничтожить тарифами), она умудряется обеспечивать энергетическую и продовольственную безопасность. Количество иностранных инвесторов в рынок недвижимости Японии достиг такого уровня, что правительство вынуждено принимать срочные меры по его регулированию. Интересно выглядит японская «экономическая пропасть».
Новый год несет не только надежду на появление новой экономической модели глобального развития, но и резкое увеличение неопределенности, связанной с ИИ-лихорадкой. «Новое золото» Дикого Запада теперь называется «дата-центры» и LLM (большие языковые модели). Вы видели Бостонский марафон? Именно так выглядят современные гонки за призрачными триллионами, которые должен принести ИИ. Трюками с кривыми зеркалами выглядят заявления Сема Альтмана и Марка Цукерберга о том, что пузырь ИИ, который они же и надули, может привести к катастрофическому финансовому кризису. Дата-центры уже сегодня потребляют электроэнергии больше, чем Франция. Можно ожидать, что до 2030 года нужно будет втрое больше, а это значит больше, чем потребление Японии, Канады, Германии. Поскольку строить новые мощности предполагается за счет ядерной энергетики, ждите новых войн за урановую руду и производство топлива. Один мегаватт мощности дата-центра в Юго-Восточной Азии стоит в среднем 10 млн долл. В 2030 году нужно будет 945 ТВт. Некоторые аналитики утверждают, что в 2025 году индустрия ИИ потребила столько воды, сколько весь мир вырабатывает в бутилированной форме, а выбросы углерода достигли показателя Нью-Йорка.
В последнее время разработчики новых LLM активно предлагают всем желающим бесплатно их использовать. Нет, они не занимаются благотворительностью, они хотят, чтобы пользователи тренировали их модели, просто играя с ними или применяя на практике. Каждый запрос, каждый диалог с машиной — для нее ценный продукт. Более того, каждая из «большой пятерки» ИИ-компаний активно сотрудничает с правительствами США, Индии, Японии, Южной Кореи, продвигая именно свои модели на рынки перспективных стран через правительственные программы. Фактически наблюдается слияние государств и новейших «ост-индийских» компаний в погоне за лидерством в разработке технологий ИИ, несмотря на очевидное отсутствие критериев победы.
[see_also ids="667008"]
Теоретик фашизма Бенито Муссолини писал, что фашизм в значительной мере включает корпоратизм, являющийся слиянием государственной и корпоративной власти, направленной на организацию общества в контролируемые государством корпорации (промышленные/рабочие группы) для управления экономикой, обслуживания интересов крупного бизнеса под контролем государства. Подобное слияние на основе ИИ особенно опасно, поскольку технологии искусственного интеллекта, как и социальные сети, разъединяют людей, заменяя реальное партнерство искусственными аватарами, разрушают систему образования, социальной поддержки (Маск предлагает заменить ее универсальным доходом для всех; интересно, кто будет определять уровень этого дохода). Фактически речь идет о появлении нового класса «олимпийских богов», которые будут руководить всем и делать это через ИИ везде, где нужно и где не нужно, и класса «тли», которую будут выпасать, как муравьи настоящую тлю, для получения от нее молочка — услуг все более нового и нового обучения для машин, потому что такое обучение должно происходить беспрерывно.
ИИ точно не решит проблему сокращения численности населения, поскольку люди появляются на свет все же старым дедовским способом, хотя и позволит решить на некоторое время проблему нехватки рабочих рук. Поскольку старение населения будет продолжаться, то будет уменьшаться потребление, а с ним и потребность в производстве новых продуктов. Поэтому внедрение ИИ для замены работников — временное симптоматичное решение, которое напоминает прием обезболивающего вместо лечения причины боли. ИИ-агенты не будут платить налоги, а разработчики LLM никогда их и не платили. Тогда как будет поддерживаться одна из основных функций государства — обеспечение безопасности? Подобных вопросов много, и ответы на них очевидны, но каждый математик знает: сложнее всего доказать самое очевидное.
[see_also ids="665617"]
В предпринимательских кругах Украины все еще существует довольно оптимистичное представление о всесильности частного бизнеса, который в условиях войны и фактического самоустранения государства от проведения тщательно продуманных и эффективных шагов в его поддержку действительно вытаскивает экономику. Однако в последнее время все чаще лидеры рынка говорят о необходимости качественных изменений, фактически — перезапуска системы государственного правления на основе четкого распределения полномочий ветвей власти, отхода от вмешательства в перераспределение ресурсов в пользу определения стратегических приоритетов и их финансового обеспечения. Государственные инструменты являются эффективным способом стимулировать экономическое развитие на макроуровне, если ими занимаются профессионалы, способные предусматривать развитие на десятилетия вперед, обеспечивается нулевая терпимость к коррупции, исключается олигархическое влияние на принятие государственных решений. О государственно-частном партнерстве сегодня не говорит только ленивый, но оно все еще остается в форме совещательных органов и консультационных советов. Вместе с тем уже появились и соответствующие видения, которые стоит изучить и в случае соответствия национальным интересам реализовывать. Есть универсальные принципы, которые нужно положить в основу будущей украинской модели, но она все же должна быть национальной, учитывать нашу уникальность. И еще: именно в 2026 году должны сломаться грабли, которые можно считать нашим злым роком. Просто еще одни те или иные выборы ничего не изменят, должна измениться вся система.
[votes id="3298"]