Для патриархального старого Киева Пасха была не просто главным церковным праздником, а грандиозным городским фестивалем. Светлое Христово Воскресение и следующая за ним Светлая седмица, когда сумки почтальонов раздувались от тысяч коллекционных открыток, а девушки доверяли свою судьбу крашенкам и монисту, - это было время всеобщей радости и особенных традиций.
О забытых традициях, штрафах за сквернословие и той неповторимой атмосфере, когда весь Киев на семь дней становился огромным городом-праздником, - в материале Коротко про .
Где себя показать, а где бородатую женщину увидеть Пасхальные праздники старого Киева - время, когда стирались сословные барьеры и кастовые ограничения. В очередях как в храмах, так и к павильону на ярмарке на равных стояли и простые мещане, и статусные чиновники. Эйфория от пережитой тяжелой зимы и радость наступавшего теплого будущего накрывала всех одинаково, независимо от регалий и богатства.
Главные локации общего праздника тогда располагались там же, где и сегодня. Хоть и были некоторые нюансы.
Софийская площадь. Здесь праздник был особенно торжественным, соседство святыни обязывало. Прямо у стен собора выстраивались длинные ряды с предложением разнообразной выпечки. Продавали не просто сдобу: тут были и « паски-великаны» , украшенные сахарными цветами и бумажными ангелами, и почти не тронутые декором демократичные « польские бабы» .
Из развлекательной программы чаще всего здесь ставили « райки» - ящики с увеличительными стеклами. За копейку (по цене простой крашенки) в них можно было увидеть картинки « сотворения мира» или виды Парижа, что считалось развлечением, « пристойным» для святого места.
Контрактовая площадь. Здесь ограничений с поправкой на святость было меньше. Выглядела она как бурлящий муравейник, где торговля едой (точки с выпечкой по умолчанию соседствовали с продажей всевозможных наливок) перемежалась с городком аттракционов. Главным хитом были « крутилки» - огромные деревянные карусели. И визг катающихся барышень порой перекрывал даже гул колоколов Ильинской церкви. Еще одна фишка - балаганы и чудеса. Зазывалы предлагали увидеть « человека-скелета» или « бородатую женщину» . « Бесовщина» , конечно, но людям нравилось.
Владимирская горка. Это было место для тех, кто хотел ощутить праздник, но сделать это, вырвавшись из толкотни площадей. После утренней службы сюда стекалась светская публика - наряды к Пасхе готовили месяцами. Это локация для светских встреч и демонстрации пасхальных обновок. Из развлечений предлагались пасхальные качели, обустроенные на террасах горки. Считалось, что в « праздник праздников» (так называли Пасху) нужно обязательно « покачаться» , чтобы разогнать кровь и встретить весну обновленным.
Хаос колокольных звонов накрывал весь город Киев в Светлую седмицу (праздничная неделя после Пасхального воскресенья) наполнялся хаосом колокольного звона. Привычные и доведенные в своей системности почти до автоматизма « колокольные часы» в эти дни « сбивались» . Все дело - в старой традиции разрешать в эти дни звонить всем желающим.
« Всю Светлую седмицу дозволяется звонить всякому, и оттого бывает звон непрестанный» , - сообщают церковные хроники того времени. « В Светлую седмицу - кто не звонарь? » - вторит народная поговорка.
Церковь позволяла, и люди охотно использовали эту возможность. К колокольням выстраивались очереди, особенно шанс « побузить громко» нравился детям. В итоге « звон без ладу» звучал целый день, наполняя город звуком праздника.
А представьте, когда одновременно и беспрерывно « заговорят» все колокола старого Киева? От Киево-Печерской лавры до Софийского собора - около 600 больших и малых звонов. От такой праздничной какофонии и захочешь - не спрячешься.
Пасхальные открытки - плюшевые, рельефные и с видами Киева Праздничные открытки, уходящие сегодня из обихода даже в соцсетях, до 1917 года были в Киеве на пике моды. Филокартией (коллекционированием почтовых открыток) тогда увлекались все поголовно. Отправить поздравительную открытку по почте считалось не только признаком хорошего тона, но и обязательным действием для любого киевлянина. Такие весточки посылались не только близким, живущим где-то далеко, но и знакомым, квартирующим на соседней улице. Они заменяли личные визиты, становились подарком и поводом похвастаться перед гостями своими альбомами с коллекциями.
В Светлую седмицу почтальоны становились самыми ожидаемыми гостями. Их сумки раздувались до невероятных размеров. В дома прилетали сотни карточек с надписями « Христосъ Воскресе! » . В каждой гостиной на комодах и каминных полках выстраивались целые выставки из этих поздравлений. По их количеству и « богатству» судили о связях и престиже семейства.
В Киеве выпускали и продавали десятки тысяч экземпляров ежегодно. Лидером среди производителей пасхальных открыток было издательство « Рассвет» . В 1916 году оно выпустило специальный каталог с рельефными, эмалевыми, глянцевыми, автохромовыми и « модерн» -открытками - от аристократических до плюшевых (с наклеенным на текстиль тканевым ворсом). Другие киевские типографии печатали виды города, зачастую комбинируя их с пасхальной символикой. Самыми любимыми у киевлян были трогательные и наивные сюжеты, такие как девочка с цыплятами, дети и огромные пасхальные яйца, всевозможные символы Пасхи. Особняком и отдельной « серьезной» серией стояли виды киевских храмов и узнаваемых мест.
Гадание на монисто и предсказание крашенки Гадания на Пасху церковь не одобряла. Она и по другим-то поводам к языческим традициям и народным привычкам относилась, мягко скажем, сдержанно, а здесь была категорична. Но запретный плод ведь всегда сладок, вот и гадали. Особенно молодежь. Оно и понятно: весна на дворе, сезон сватаний, ухаживаний и любви.
Ярким и одним из самых любимых было гадание на монисто. Еще перед началом поста (когда лежал снег) девушки поднимались на киевские холмы и, перекрестившись, бросали вниз свои бусы. С наступлением Пасхи возвращались и у подножия холма искали свои украшения. Если сквозь бусы прорастало четное количество травинок - ждать скорого замужества. Если же монисто просто лежало и через него ничего не проросло - сватов никто не зашлет. Самый плохой вариант - когда монисто рвалось, это предвещало неприятности или даже скорую смерть. Правда, был выход. Найдя все до единой бусинки и восстановив монисто, неприятностей можно было избежать. Что любопытно, трогать чужое монисто было категорически запрещено: вот тогда беда точно тебя настигнет.
Кроме этого ритуала, было принято гадание практически на всей пасхальной атрибутике. Например, с первым ударом колокола девушки шептали: « Дай бог жениха хорошего, в сапогах да с калошами, не на корове, а на лошади! » .
А еще умывались « на красоту» . В миску с водой клали красное пасхальное яйцо и золотое кольцо. Девушка умывалась этой водой, чтобы лицо было « как яичко» (чистым и румяным), а жизнь - богатой.
Гадали также и на паску. На каждого члена семьи пекли небольшую « именную» паску. Если она выходила высокой и ровной - будет здоровье и достаток. Подгорала, трескалась, не поднималась - жди беду и неприятности.
У крашенки (пасхального яйца) был свой ритуал. Его клали на стол и раскручивали. Куда покатится и где остановится - туда « прикатится» судьба (жених, деньги, дорога).
А еще на Пасху киевлянам категорически запрещалось охотиться. Люди верили, что пролитая в этот день кровь животного принесет несчастье всему роду, так как « всякая тварь земная славит Воскресение Христово» .
[h5_tt class="orange_h5_title" text="В тему"] Штрафы за сквернословие Традицию штрафовать за ругательства в пасхальные праздники в середине XIX века ввели в трудовой артели киевских извозчиков. За любое сказанное матерное слово нарушитель обязан был выложить 25 копеек (5 кружек пива по тому времени), если извозчик попадался второй раз - сумма удваивалась и так далее. Примечательно, что это правило работало на честном слове, ведь инициатива шла от самих тогдашних « таксистов» . В итоге суммы набегали приличные, и их передавали на благотворительность в городские больницы и богадельни.