Предстоящая суровая зима и ее возможные риски с водоснабжением и канализацией вольно или невольно наводят на мысль: а как раньше выживали? Пусть без привычных благ, но как-то ведь справлялись ? Забегая наперед, скажем: когда эти самые блага в виде централизованного водопровода (например) только начинали внедрять, киевляне сопротивлялись как могли и уверяли, что « и так отлично же живем! » .
О том, какое значение для Киева играли первые фонтаны, почему золотари зарабатывали баснословные деньги и отчего жить на Подоле было комфортнее, чем на Печерске, — в материале Коротко про .
На водовозах экономил даже губернатор До второй половины XIX века Киев в вопросах водоснабжения полностью зависел от своего рельефа. Главными источниками жизни оставались Днепр, речки поменьше да многочисленные ручьи. Вот только распределялась эта вода с жестокой географической несправедливостью. Подол, лежавший в низине и вблизи от Днепра, нужды в ней не знал, а Верхний город и Печерск, раскинувшиеся на крутых холмах, буквально задыхались от жажды.
Проблема была настолько серьезной, что ее отмечали и власти. В 1802 году киевский полицмейстер отчитывался:
« Подол изобилует водою, а две другие части — Старый Киев и Печерский форштадт — терпят в оном великий недостаток. Ибо доставление воды из Днепра, по отдаленности от реки и крутизнам гор, сопряжено с крайним затруднением и неудобством, а особенно во время пожарных случаев… »
В эпоху, когда идея заставить воду бежать по трубам на вершину холмов казалась фантастикой, главными хозяевами положения были уличные водовозы. Продажа речной воды в верхние районы Киева была сверхприбыльным бизнесом. Доставка бочки обходилась в сумасшедшие 30– 50 копеек (в сегодняшних реалиях — все равно что отдать за бочку технической воды 800– 1000 гривен). От таких цен стонали даже богатые и престижные учреждения: Кадетский корпус ежегодно тратил на воду 450 рублей, а Институт благородных девиц — колоссальные 950. На эти деньги институт мог бы ежегодно покупать целое стадо из пятидесяти коров! Высокое начальство, вроде полицмейстера или генерал-губернатора, на водовозах вообще экономило: в их резиденции воду бесплатно (маленький пример коррупции того времени) доставляла городская пожарная служба.
Навоз на льду и водка вместо воды Остальное население покупало воду у частников или брало ее напрямую из рек и открытых бассейнов. Однако санитарное состояние днепровского водозабора вызывало ужас у городских врачей. Зимой русло реки превращалось в несанкционированную свалку отходов. Чиновник по особым поручениям писал киевскому генерал-губернатору:
« ... в продолжении всей зимы жители Подола вывозят из дворов разные отходы и навоз на береговой лед. После января месяца, когда солнце становится выше и лед начинает в полдень таять, эти гнилые органические вещества просачиваются сквозь лед и делают воду совершенно мутною и непригодною для употребления» .
Во время вспышек инфекций городские власти пытались вводить жесткие ограничения. В официальных врачебных памятках того времени прямо прописывались суровые и весьма специфические санитарные правила. Запрещалось пользоваться водой из Днепра, стирать в нем белье, рекомендовалось обращать внимание на качество овощей, фруктов, соленой рыбы, не пить воду, а лучше "выпить рюмку водки, чаю с ромом или сбитнем".
При этом, несмотря на очевидную угрозу эпидемий, киевские домовладельцы десятилетиями сопротивлялись самой идее строительства водопровода. Убежденные, что « и без ваших труб нормально живем» , они называли централизованные сети « разорительной и вредной роскошью» .
От « Самсона» до фонтанов Термена: первые киевские бюветы Первыми предвестниками современных бюветов стали городские фонтаны. Еще в XVIII веке архитектор Иван Григорович-Барский совершил локальную инженерную революцию, проложив деревянные трубы от сырецких прудов прямо на Подол и построил на Контрактовой площади легендарный фонтан « Самсон» . Подольские мещане тут же окрестили его « главной криницей» города: отсюда вода по деревянным желобам расходилась к Братскому монастырю (нынешняя территория Киево-Могилянской академии) и водоразборным бассейнам у подножия Андреевской горы.
Настоящий технологический прорыв произошел в 1870 году, когда за дело взялся инженер-полковник Аманд Струве. Он заключил с Городской думой договор на 50 лет о создании городского водопровода. Струве обязался не просто проложить трубы по крутым киевским уклонам, но и за свой счет установить в городе публичные фонтаны с резервуарами, где горожане могли брать воду абсолютно бесплатно.
Именно тогда на улицах Киева появились чугунные фонтаны Термена, отлитые по проекту архитектора Александра Шиле. В Мариинском парке, возле Золотых ворот, на Софийской площади и в других бойких местах установили чаши с грозными львиными масками. Кстати, с этими масками связана городская легенда: вроде бы рабочие завода Термена придали мордам львов узнаваемые черты своего вечно сердитого и ворчащего мастера.
Из пастей этих чугунных зверей люди набирали чистую воду, а из нижних чаш пили лошади извозчиков. По сути, фонтаны Термена превратились в первую масштабную сеть городских бюветов. Семь из них сохранились и до наших дней. Их и сегодня можно встретить у Золотых ворот, в Мариинском парке, Литературном сквере или Полицейском садике.
Конец водопроводного Днепра А вот запуск централизованного водопровода в 1872 году принес горожанам новые, весьма неожиданные сюрпризы. Подаваемая в дома днепровская вода откровенно пугала: примитивные песчаные фильтры не справлялись с очисткой, и из кухонных кранов регулярно вываливались головастики, пиявки и мелкая рыбешка.
К тому же сама водопроводная сеть Киева напоминала пестрое лоскутное одеяло. Город строго поделили на четыре района, у каждого из которых была своя « водная специфика» . Низинный Подол снабжался речной водой через фильтры Александровского спуска. На Крещатик, вокзал и Бибиковский бульвар (ныне бульвар Тараса Шевченко) вода поступала из подземных резервуаров Царского сада. Жители Старого Киева и Лукьяновки зависели от водонапорных башен Михайловского монастыря, а на крутые холмы Липок и Печерска речная вода подавалась вообще без накопительных башен — паровые насосы с берега нагнетали ее напрямую в трубы под высоким давлением. С появлением первых артезианских скважин путаница только усилилась: в соседних кварталах из кранов могла течь речная, подземная или смешанная вода.
Этот коммунальный хаос и сомнительная фильтрация закончились большой бедой. В 1907 году в Киеве вспыхнула холера. Лабораторные пробы дали однозначный вердикт: ключевые точки днепровского водозабора насквозь заражены холерным вибрионом.
Ситуация оказалась настолько катастрофичной, что пользоваться речной водой стало смертельно опасно, а закрывать глаза на эпидемию — невозможно. На набережной Днепра в экстренном порядке пробурили 35 глубоких скважин, дававших невообразимые 1,5 миллиона ведер (около 18,5 миллиона литров — по 35– 40 литров воды на каждого киевлянина ежедневно) воды в сутки. Днепровские фильтры опечатали и закрыли, а Киев вошел в историю как единственный город в империи и один из немногих мегаполисов Европы, полностью перешедший на подземное водоснабжение из сеноманского горизонта (подземного водоносного слоя, скрытого на глубине более 100 метров под толщей непроницаемых глин). Горожане получили из-под крана воду, которая по своей естественной бактериологической чистоте и вкусу на тот момент опережала большинство европейских столиц.
Ночные « золотари» и конец эпохи выгребных ям Впрочем, чистое водоснабжение решило только половину проблемы. Веками в Киеве не было не только нормальных труб, но и полноценной канализации. Все нечистоты стекали в выгребные ямы во дворах и зачастую просто в ближайшие овраги. Когда они переполнялись, на арену выходили ассенизаторы, называемые тогда « золотарями» .
Это была самая непрестижная (понятно почему) и одновременно сверхприбыльная профессия. Работавшие исключительно ночью (чтобы не смущать горожан зловонием), « золотари» вывозили отходы за город в деревянных бочках. За свои услуги они сдирали с домовладельцев огромные деньги, зарабатывая целые состояния. Но даже они не спасали: в жаркие дни над Киевом стояла непереносимая вонь, а нечистоты просачивались в грунтовые воды, регулярно провоцируя вспышки брюшного тифа. И именно эта вонь стала одной из главный причин, почему в Киеве так распространено было уезжать летом на дачу .
Конец « золотой эпохе» ночных ассенизаторов положил военный инженер Степан Введенский. В 1894 году он запустил в Киеве первую централизованную систему канализации. Для своего времени это был серьезный инженерный прорыв. Киев первым построил с нуля полностью раздельную систему, где дождевая вода и хозяйственные стоки шли по разным трубам. Сброс нечистот вывели далеко за город, а домовладельцев под угрозой солидных штрафов обязали за свой счет подключать здания к общей сети.
В итоге киевляне, долго считавшие, что « и без ваших труб отлично живется» , довольно быстро привыкли и к чистой артезианской воде, текущей из крана, и к теплым туалетам в квартирах.